Вздрогнув, я проснулся, когда на кровать прыгнуло что-то тяжелое. Но тут же успокоился, увидев седую морду моего нового друга, который свернулся калачиком в ногах и завилял хвостом. Я похлопал рукой по грyди и пес, с опаской, лег ближе, чтобы я мог достать до него рукой. Он смешно фыркал, когда я чесал его за ухом и постоянно тыкался мокрым носом мне в ладонь, если я переставал его гладить.
За окном бушевала метель, но в избе было тепло и уютно. Рядом со мной лежал старый пес, в печи тлели угли и пахло чаем с дикими травами. Не хватало только одного. Запаха дедовых папирос. Улыбнувшись, я взял с тумбочки пачку и коробок спичек. Затем, чиркнув спичкой, наполнил избушку терпким дымом и грустно вздохнул.
Второй сон был добрым. Мне снова снился дед. Он улыбался, гладил меня по голове и курил папироску. От тепла сладко защемило в грyди, когда он налил в кружку кипяток и в воздухе разлился аромат его чая. Дед пил чай, смотрел на меня, а я боялся пошевелиться. И молчал. Не знал, что сказать ему. Но его глаза говорили мне о том, что он и так все знает.
Проснувшись, я протер глаза и сильнее закутался в одеяло. Печь давно потухла, и в избе было холодно. Даже пес прижался ко мне еще сильнее. Обычно дед разжигал утром печь, пока я еще спал, а тут мне пришлось вылезать из-под одеяла и, дрожа от холода, разводить огонь. Собака сонно посмотрела на меня и, свернувшись, снова уснула. Таким был и я. Слышал, как дед гремит кочергой и заслонкой, тихо бормочет что-то под нос, а потом гладит меня по голове и говорит, чтобы я спал дальше. Рано еще. И я спал. И видел добрые сны.
Выйдя из избушки, я поморщился, когда в глаза ударило солнце, отражающееся от снега. Все было таким ярким и белым, что слезились не только глаза, но и сердце. Я вспомнил, как помогал деду расчищать двор от снега, как таскал дрова в общую кучу и потом пил горячий чай, прижимая к себе металлическую кружку. В этот раз я был здесь один. Если не считать старого пса, который вышел вслед за мной и фыркнул, понюхав снег.
Он ласково помотал хвостом, подбежав ко мне, и даже сделал попытку отобрать у меня лопату, которой я вновь принялся орудовать. Пришлось отложить и поиграть со старым дуралеем. Пес с радостным лаем носился за снежками, которые я быстро лепил и кидал в разные стороны, а затем приносил их обратно. Частично, конечно. Правда он быстро замерз и стал скрестись в дверь, прося впустить его в избу. Впустив его, я разогрел еще немного тушенки и, вздохнув, снова отправился во двор.
Затем, пополнив запас дров и натаскав воды домой, я взглянул на часы. Пора домой, пока погода снова не испортилась. Завтра у меня самолет, а послезавтра все как обычно – работа, дом, семья, друзья. Я улыбнулся, когда из избы выглянул пес и коротко гавкнул, привлекая внимание. Да, новый сосед тоже все понимал. Прямо, как дед.
Вернувшись в избу, я собрал дедовы вещи, постоянно сверяясь со списком, который мне дал отец. И с каждой вещью, исчезающей в рюкзаке, мне становилось невероятно грустно. Понятно, что отец решил постепенно освобождать избу, но в следующий раз здесь не будет некоторых дедовых книг, маленького образа на полке, колючего свитера на кровати и жестяных баночек с чаем. В какой-то момент изба станет пустой и холодной, пока не развалится совсем.
Вздрогнув, я мотнул головой, отгоняя грустные мысли и еще раз обвел избу взглядом. Сейчас здесь все было так, словно дед просто вышел на улицу и скоро вернется. Пахло чаем, от печи тянуло жаром, а в воздухе ощущался даже запах его папирос. Я потушил угли, сгреб их в ведерко и залил водой, после чего закрыл горнило и повернулся к старому псу, который грустно на меня смотрел.
— Чего? – усмехнулся я. – Думал, что я тебя тут брошу? Пойдем со мной. Сейчас поводок тебе соорудим какой-нибудь, чтобы не убежал.
Но пес тихо заскулил и отодвинулся в сторону, когда сделал к нему шаг. Словно не хотел уходить.
— Ты замерзнешь тут! – рассердился я, хлопая себя по бедру. – И кормить тебя никто не будет!
— Пф… — фыркнул пес и, тяжело поднявшись, побрел к двери, опустив хвост.
— Ты не хочешь идти? – спросил я, подходя ближе. Пес не стал отворачиваться. Лишь лизнул мне руку и грустно посмотрел в глаза. Когда-то дед говорил, что лес – это дом. Дом для тех, кто надеется найти здесь приют. Пес слабо поскребся в дверь и, когда я открыл её, выбежал во двор. Он скачками помчался к лесу и задержался лишь на секунду. Обернулся и посмотрел на меня. В грyди екнуло, а глаза заслезились против воли. И мороз был тут не при чем. Пес гавкнул, вильнул хвостом и скрылся в кустах, покрытых снежной шапкой, словно его и не было.
— Прощай, дружок, — улыбнулся я и, повернувшись, обвел взглядом темную избу. – Прощай, деда.
Идти было тяжело. И дело было не только в сугробах. Я обернулся еще раз и посмотрел на избушку, понимая, что еще нескоро сюда вернусь. В какой-то миг я увидел знакомую серо-коричневую шерстку и далекий звонкий лай. Словно со мной прощался сам хозяин леса.
Автор: Гектор Шульц