Все перипетии бурной жизни детей Рахили непосредственно ее касались: и триумфы на сцене, и неприятности. Она, например, остро переживала за Майю в 50-е годы. Майя пишет, что была тогда на грани самоубийства: в течение 6 лет КГБ подозревала ее в шпионаже из-за одной встречи с английским дипломатом, отказывая ей в выезде за границу. Английские, американские, французские импресарио требовали, чтобы гастроли Большого включали балеты с участием Плисецкой, а Госконцерт в последнюю минуту объявлял, что по тем или иным причинам она, якобы, не могла приехать. Майя пережила эту опалу во многом благодаря моральной поддержке матери. Она также пишет, что ей и ее мужу, выдающемуся композитору Родиону Щедрину, удалось получить маленькую квартиру в 1958-м году во многом благодаря хлопотам мамы, у которой «характер был тихий, но упрямый до крайности». Действительно, ради детей Рахиль готова была пробить любую бюрократическую стену.
В 70-е годы внутри Большого театра развернулась жестокая борьба двух лагерей — Майи Плисецкой и Юрия Григоровича, авторитарного художественного руководителя балета, не допускавшего крупных хореографов к постановке спектаклей. От этой вражды пострадали, в частности, карьеры Азария и Александра. Григорович всячески препятствовал их продвижению в театре, и они вынуждены были надолго уехать из Москвы. Рахиль очень страдала от разлуки с сыновьями. И, конечно, самой страшной трагедией в ее жизни явилась ранняя смерть Александра Плисецкого, страдавшего пороком сердца. Он так и не дождался вызова из Америки, где известный хирург обещал сделать ему операцию, и умер во время операции в московской больнице. Рахиль тогда резко сдала и постарела…
В ее жизни было много горя и много радости. Она не пропускала ни одного спектакля с участием Майи, Александра или Азария. Рахиль обычно сидела в первых рядах, рядом со своим младшим братом Александром и знаменитой Лилей Брик, в одном из красивых черных платьев, улыбаясь многочисленным поклонникам её детей, то и дело подходившим к ней в антракте. Иногда она дарила знакомым фотографии, подписывая «На добрую память от мамы Майи».
В конце жизни Рахиль Михайловна получила возможность путешествовать. Гостила в Англии у сестры Суламифи, которую английская королева наградила высшим орденом за вклад в культуру Великобритании. Она также провела полгода на Кубе, где работал Азарий, во Франции и Испании. В девяностом году она приехала в Америку в сопровождении брата Александра, который нежно ухаживал за ней и фактически продлил ей жизнь.
Жили они в прекрасном доме Стэнли Плезента, племянника Михаила Плисецкого, мужа Рахили. Дом находился на берегу моря, в Ларчмонте, одном из красивейших предместий Нью-Йорка. По утрам и вечерам она, красивая и величественная в старости, сидела в саду, перед домом, и проходившие мимо соседи останавливались, чтобы перекинуться с ней несколькими словами. Они называли ее «королевой Ларчмонта». В семьях братьев Стэнли и Мэнни Плезентов бережно хранят реликвии поездки их отца Лестера в Москву в 1934 году: книгу о трудовом подвиге на Шпицбергене с патриотической надписью Михаила Плисецкого, а также ритуальный талис, который подарили Лестеру перед отъездом из Москвы. И, конечно, фотографии Рахили, сделанные во время ее посещения Америки.
Рахиль умерла в возрасте 91 года и была похоронена в семейной могиле на Новодевичьем кладбище, в начале знаменитой аллеи Вишневого сада. Первым там был похоронен в 1937-м году ее брат Азарий, выдающийся актер-мхатовец, в честь которого Рахиль назвала сына, родившегося в том же году. Эта могила находится рядом с могилами Чехова, Левитана, Станиславского и Гоголя. Удивительно, что так же, как на могилах этих гениев России, на ее могиле появляются иногда цветы, положенные неизвестно кем. По-видимому, москвичи помнят ее.
Азарий Мессерер
Понравилась статья? Поделитесь с друзьями на Facebook