Все ждали одного и того же.
Что богатая невестка достанет банковскую карту, проглотит унижение и оплатит этот банкет.
Потому что «так принято».
Потому что семейные неприятности не выносят на люди.
Клер посмотрела на почти пустую тарелку. За весь вечер она заказала только салат «Цезарь» и бутылку негазированной воды. От шампанского отказалась.
Затем подняла руку.
Официантка подошла почти сразу.
— Девушка, — Клер достала из кошелька две купюры по двадцать евро и положила их на стол, — посчитайте, пожалуйста, только мой заказ. Один «Цезарь» и воду. Сдачу можете оставить себе.
Официантка растерянно перевела взгляд с денег на папку со счётом, а затем — на Моник.
— А… основной счёт?
— Основной счёт оплатит этот мужчина, — Клер кивнула в сторону Жюльена. — Вместе с женщиной в золоте. Праздник ведь их.
Моник открыла рот, но не сразу нашла слова. Потом закрыла его. По её лицу пошли багровые пятна.
— Что ты несёшь?! Клер! Немедленно сядь! У Жюльена на карте нет денег, ты прекрасно это знаешь!
— Теперь знаю точно, — спокойно ответила Клер, поднимаясь и забирая сумочку со спинки стула. — Пусть оформляет кредит. Или остаётся помогать на кухне и мыть посуду. Так он хотя бы начнёт возвращать то, что взял у меня.
— Клер! — рявкнул дядя Мишель. — Сядь немедленно! Ты позоришь мужа перед всеми!
Клер посмотрела на него совершенно спокойно.
— Да идите вы все к чёрту.
Она не кричала и не устраивала истерику. Именно поэтому её слова прозвучали ещё страшнее.
Клер развернулась и направилась к выходу.
Спиной она ощущала взгляды всех тридцати родственников. Позади с грохотом отодвинулся стул, затем послышались торопливые шаги.
Жюльен догнал её у гардероба, когда она как раз надевала то самое пальто за три тысячи евро.
Он вцепился ей в локоть так крепко, что пальцы больно впились в кожу.
— Ты совсем сошла с ума? — процедил он, бросив быстрый взгляд на гардеробщицу. — Вернись и заплати! Нас охрана сейчас не выпустит! Маме станет плохо! У неё давление поднимется выше двухсот!
Клер посмотрела на его руку, затем прямо ему в глаза.
— Убери руку.
— Дай мне карту! — Жюльен попытался вырвать сумочку. — Я всё верну, клянусь! Клер, пожалуйста! Нас сейчас полицию вызовут! У Софи уже истерика!
Клер резко освободилась. Сумка с размаху ударила Жюльена по бедру.
— У тебя была возможность сказать мне правду. Была возможность не трогать наши деньги. Теперь наслаждайся маминым юбилеем.
Она толкнула тяжёлую стеклянную дверь и вышла в морозный ноябрьский вечер.
Такси подъехало примерно через три минуты. Клер назвала адрес и села на заднее сиденье.
В салоне пахло автомобильным ароматизатором и табачным дымом.
Она достала телефон. На экране уже светились пять пропущенных вызовов от Жюльена и два — от Софи.
Клер заблокировала оба номера. После этого открыла банковское приложение и на всякий случай заблокировала собственные карты.
Все до одной.
Квартира встретила её полной тишиной.
Клер даже не стала снимать обувь. Она сразу прошла в спальню, распахнула шкаф и достала два больших синих чемодана.
Свои чемоданы.
Первыми туда полетели мужские рубашки — прямо с вешалок, скомканные и помятые. Следом отправились брюки. Потом Клер открыла нижний ящик комода и начала методично складывать туда носки и нижнее бельё.
Она двигалась чётко и спокойно, словно выполняла инструкцию, составленную много лет назад.
В ванной Клер одним движением сгребла с полки дешёвый лосьон после бритья, зубную щётку и бритву Жюльена. В пакет отправился и его флакон одеколона. Бутылка задела край раковины и треснула.
По кафелю растёкся резкий мускусный запах.
Клер не плакала.
Ей было до боли жаль двести пятьдесят тысяч евро. Было жаль шести лет брака. Но слёз почему-то не появлялось.
Внутри осталась только холодная, сухая злость.
Примерно через час в дверь позвонили.
Долго.
Настойчиво.
Клер посмотрела на часы. Было десять вечера. Значит, банкет закончился гораздо раньше, чем планировалось.
Она выкатила оба чемодана в прихожую. Рядом поставила пакет с обувью. Туда же положила ноутбук мужа в чёрном чехле.
Повернула ключ в замке.
За дверью стоял Жюльен — красный, запыхавшийся и почему-то без куртки. Его буквально трясло.
— Ты… Ты… — Он никак не мог восстановить дыхание.
Клер молча вытолкнула на лестничную площадку первый чемодан. Потом второй. Следом к ногам мужа полетел пакет.
— Клер, пусти меня, — голос Жюльена дрогнул.
Он сделал шаг вперёд, но Клер упёрлась ладонью ему в грудь.
— Отойди.
— Твои вещи собраны. На развод подадим через официальную онлайн-платформу, — произнесла она так, словно разговаривала с совершенно чужим человеком.
— Какой ещё развод?! Ты вообще понимаешь, что творишь?! Маму из-за тебя увезли в больницу! У неё гипертонический криз! Администратор вызвал полицию! Меня заставили подписать долговую расписку, а паспорт забрали в качестве залога! Я чуть не оказался под уголовным делом из-за тебя!
— Не из-за меня. Из-за собственной лжи и чужого желания пустить пыль в глаза.
— Я твой муж! — заорал Жюльен. Его голос разнёсся эхом по подъезду.
За соседней дверью тихо скрипнул замок.