— Я не собираюсь обеспечивать твоих родственников, ты меня понял? — сказала она без крика, но таким ледяным тоном, что кухня словно застыла вместе с воздухом.
Julien медленно поднял глаза от чашки кофе. По её стенкам ещё сползала тонкая молочная пенка. Казалось, он не сразу понял смысл услышанного. А может, просто не хотел его принимать.
— Что значит «обеспечивать»? — переспросил он, нахмурившись.
— Именно это и значит, — спокойно ответила Claire. — Я не банкомат. И не обязана содержать твою мать, твою сестру и её детей.
— Клэр, ты говоришь какую-то ерунду, — попытался улыбнуться Julien, но улыбка вышла натянутой. — Мы ведь не о миллионах говорим. Мама попросила совсем немного помочь. У неё долги за коммунальные услуги, к тому же в ванной нужно менять трубы — они постоянно протекают.
— Вот именно, — перебила его Claire. — «Немного помочь», «только на этот раз», «сейчас у неё трудности». Я слышу это уже третий год. Сколько всё это будет продолжаться?
Julien встал из-за стола и прошёлся по кухне. За окном медленно тянулись тяжёлые серые облака. Был октябрь, его середина. С самого утра моросил холодный дождь, а на подоконнике блестели мокрые следы от капель. Суббота должна была быть обычным выходным днём, но в квартире уже чувствовалось приближение ссоры.
— Клэр, — заговорил он тише, — мама ведь не чужой человек. Ты знаешь, как ей тяжело после смерти отца.
— Только не начинай, — резко остановила его Claire. — Я всё понимаю. Но есть разница между разовой поддержкой и постоянной оплатой чужих решений. Год назад твоя мать затеяла ремонт, прекрасно зная, что у неё нет стабильного дохода. Потом оформила кредит, а теперь ты каждый месяц отдаёшь по пятьсот евро. Когда я спрашиваю, откуда брать эти деньги, ты отвечаешь: «Что-нибудь придумаем». Ну вот, теперь и придумываем.
Julien снова опустился на стул и устало потёр лицо ладонями.
— Тебя повысили, — наконец сказал он. — Теперь ты хорошо зарабатываешь. Тебе разве жалко?
Эти слова ранили сильнее любого крика.
— Жалко? — медленно повторила Claire. — Нет, Julien. Мне не жалко. Мне больно и обидно. Последние два года я работала до изнеможения, чтобы мы перестали постоянно считать каждую покупку. Чтобы у нас наконец появилась нормальная жизнь. А теперь ты предлагаешь снова всё отдать — ради своей матери, которая уверена, что ты обязан содержать её до конца своих дней?
Он промолчал. Внутри шевельнулось странное чувство — не злость и не вина, а растерянность. Разговор вдруг оказался гораздо серьёзнее, чем он ожидал. Будто одна неосторожная фраза потянула за собой всё, что годами держалось на тонкой нити.
Claire отвернулась к окну. В тёмном стекле отражалось её собственное уставшее лицо. В глазах скопилось слишком многое из того, о чём она так долго молчала.
— Я не против помогать, — сказала она уже спокойнее. — Но когда помощь превращается в постоянную обязанность, это уже не помощь. Это зависимость. И прости, но я больше не хочу участвовать в вашей семейной бухгалтерии.
— Не в нашей, а в моей, — машинально поправил Julien.
— Нет, именно в вашей, — отрезала Claire. — Твоя мать, твоя сестра, твои племянники. Для них ты — гарантия того, что всё будет оплачено. А я кто? Источник денег?
Он хотел возразить, но не смог найти подходящих слов.
Она слишком точно назвала происходящее.
Накануне вечером Claire вернулась домой поздно, измученная и с тяжёлой головой после напряжённого рабочего дня. Её неожиданно вызвали к генеральному директору. Он сообщил, что прежний руководитель отдела увольняется и его место становится свободным.
Затем предложил эту должность ей.
Зарплата должна была почти удвоиться.
Должность была гораздо серьёзнее прежней.
И ответственность — огромной.
Весь вечер Claire ходила по квартире, словно по минному полю. Несколько раз открывала ноутбук и без всякой цели просматривала вакансии, потом закрывала его. Ставила чайник, забывала о нём и снова возвращалась на кухню.
Когда Julien пришёл, она сказала только:
— Мне предложили повышение.
Он удивился и искренне обрадовался. Обнял её, поцеловал.
А потом спросил:
— И сколько теперь ты будешь получать?
С этого вопроса всё и началось.
— Клэр, — теперь Julien говорил мягче, — ты неправильно всё поняла. Мы семья. У нас всё общее.
— Не всё, — сразу ответила она. — Я не соглашалась становиться спонсором твоих родственников.
— Ты ведь понимаешь, что мама просит не просто так. У неё действительно проблемы.
— Настоящая проблема — это когда человеку совсем не из чего выбирать, Julien. А твоя мать каждый раз выбирает самый удобный путь: звонит тебе и говорит: «Сынок, выручи». И ты выручаешь. Даже когда после этого денег не хватает уже на нашу жизнь.
— И тебе трудно помочь? — Он снова перешёл в наступление. — Мама ведь тоже многое для тебя сделала.
— Например? — Claire резко повернулась к нему. — Напомни, что именно она сделала для меня. Когда я зимой тяжело болела, она хоть раз позвонила узнать, как я себя чувствую? Когда мы снимали квартиру и я предложила занять у неё деньги на первый взнос, она сказала: «Вы взрослые, сами разбирайтесь». А теперь, когда мне впервые предложили достойную должность, все внезапно вспомнили, что я часть семьи. Удобно, правда?