В чёрной кожаной папке лежал счёт на сто тридцать две тысячи четыреста евро. Официантка с безупречной улыбкой, в которой не было ни капли участия, положила его между тарелкой Клер и недоеденным тартаром её свекрови.
За длинным столом разместились тридцать человек. В воздухе смешались сладковатый запах дорогих духов, аромат коньяка и тяжёлый дух запечённой баранины.
Моник осторожно промокнула губы белой тканевой салфеткой и посмотрела на невестку.
— Ну что, Клер. Теперь твоя очередь.
Клер перевела взгляд со свекрови на чёрную папку, а затем на мужа. Жюльен вдруг нашёл на дне своего бокала нечто чрезвычайно интересное и упрямо разглядывал это, не поднимая глаз.
— Какая ещё очередь? — ровно спросила Клер.
— Только не начинай, — резко вмешалась Софи, поправляя платье с глубоким вырезом. — У мамы юбилей. Ты руководишь филиалом крупной компании. Неужели тебе трудно устроить нормальный праздник для семьи?
Внутри Клер будто щёлкнул выключатель. Это был не испуг и не растерянность. Просто в один холодный миг она поняла: её специально загнали в ловушку.
Ещё утром Жюльен уверял, что шестидесятилетие его матери отметят тихо, почти по-домашнему. Пять человек, маленькое кафе на окраине Лиона, без лишнего размаха. Они заранее договорились подарить Моник конверт с двумя тысячами евро. Деньги были отложены и лежали сейчас в сумочке Клер.
Но около часа назад такси остановилось у роскошного ресторана в самом центре города. Стоило Клер войти внутрь, как её оглушил гул голосов. Огромный банкетный зал, столы, составленные буквой «П», и три десятка родственников, приехавших из разных уголков региона. Тёти, дяди и племянники, которых Клер в последний раз видела на собственной свадьбе шесть лет назад.
На столах поблёскивали блюда с лососем и икрой, а из ведёрок со льдом торчали бутылки дорогого шампанского.
И теперь перед всеми лежал лишь предварительный счёт.
Только закуски и алкоголь.
Горячие блюда ещё даже не начали подавать.
— Моник, — Клер кончиком пальца отодвинула папку обратно, — насколько я помню, мы договаривались, что каждый оплачивает свою часть. Либо банкет оплачиваете вы сами.
Разговоры вокруг постепенно стихли. Самые близкие родственники сразу навострили уши.
— Ты вообще слышишь, что говоришь? — прошипела свекровь, наклоняясь вперёд. Золотые цепочки у неё на шее тихо звякнули. — Я пенсионерка! Где я возьму такие деньги? А ведь за горячее ещё выставят не меньше!
— Тогда зачем вы выбрали настолько дорогой ресторан?
— Потому что мне исполняется шестьдесят! Это юбилей! — голос Моник едва не сорвался на крик, но она быстро взяла себя в руки. — Жюльен сказал, что вы всё оплатите. В нашей семье всегда так было. Дети должны радовать родителей.
Клер медленно повернулась к мужу.
Жюльен втянул голову в плечи и выглядел теперь как провинившийся пёс, застигнутый возле разбитой вазы.
— Жюльен. Объясни.
— Клер, ну зачем ты устраиваешь сцену именно сейчас? — пробормотал он. — Все смотрят. Давай просто заплатим, а дома поговорим спокойно. У тебя ведь есть кредитная карта с большим лимитом. Потом всё как-нибудь погасим.
Клер достала телефон, открыла банковское приложение и несколькими движениями вошла в их общий накопительный счёт. Тот самый, куда они три года переводили деньги, откладывая на первый взнос за просторную трёхкомнатную квартиру.
Там должно было находиться ровно двести пятьдесят тысяч евро.
На экране стояло:
1 450 евро.
Клер моргнула, обновила страницу и снова посмотрела на сумму.
Она не изменилась.
Женщина подняла глаза на мужа.
— Где двести пятьдесят тысяч?
Жюльен мгновенно побледнел. Вилка в его руке начала нервно вращаться между пальцами.
— Клер, я… Я снял деньги на этой неделе. Маме нужно было внести предоплату за ресторан, а Софи — купить платье. Не могла же она прийти на праздник в старом наряде. Я собирался тебе рассказать. Просто всё не находил подходящего момента.
— Подходящего момента? — тихо повторила Клер.
Внутри у неё всё словно заледенело. Даже голос стал сухим и бесцветным.
— Ты всё равно бы не разрешила! — неожиданно повысил голос Жюльен. — Ты постоянно трясёшься над каждой копейкой! Но это моя мать, понимаешь? Это святое! Тебе жалко денег для семьи? Себе в прошлом месяце купила пальто за три тысячи евро, а моей матери праздник устроить отказалась?
— Пальто я купила на деньги, которые заработала сама, Жюльен, — отчётливо произнесла Клер. — А ты без моего ведома взял наши общие сбережения и потратил их на этот спектакль.
— Он ничего не украл! — взвизгнула Софи, резко поднимаясь со стула. Новое платье опасно натянулось на швах. — Ты обязана уважать старших! Раз уж вошла в нашу семью, будь добра соответствовать! Жюльен и так зарабатывает сущие гроши, потому что ты всё время его подавляешь и отбиваешь желание работать! Ты лишаешь его уверенности!
Клер медленно оглядела стол.
Тридцать пар глаз смотрели на неё с одинаковым осуждением и ожиданием.
Тётя Шанталь, приехавшая из Нормандии, неодобрительно качала головой. Дядя Мишель продолжал жевать ростбиф с таким видом, словно Клер следовало немедленно вывести на городскую площадь и публично наказать.